На страницах нашей газеты уже публиковались фрагменты документально-художественного повествования «БЫЛИ на земле» корреспондента Первого Приднестровского телеканала Ольги Канцур. Благодарим Ольгу за предоставленные материалы.
ДАЖЕ В ГОЛОД ЛЮДИ ОСТАВАЛИСЬ ЛЮДЬМИ
Бабушка вспоминала: както во время войны в её дом постучался вечером сосед с криком: «Лида! У тебя труба горит!». Оказалось – загорелась сажа. И прямо над соломенной крышей – столб огня. Быть бы пожару!.. Что могла их мама, перепуганная женщина, окружённая такими же бессильными детьми? Всех спас тот же сосед. Приткнул к дому лестницу. Влез на крышу. В потёмках. Рискуя оступиться и свалиться. «Мы с мамой закидывали ему мокрые мешки, а он их всовывал в трубу. Так огонь и потушили. Вот такие неравнодушные к чужой беде были люди».
«ВОЛГО-ДОН»
Время оккупации нашим запомнилось большой стройкой. Немцы с румынами задумали построить автомобильный мост, упростив логистику для связи с правым берегом Днестра. Начали с дороги. Согнали всю сельскую молодёжь, ещё и из соседних сёл – Карагаша, Суклеи, Копанки… Парни и девушки начали копать рвы. Вычерпывали суглинок и делали из него большую насыпь. Труд каторжный. Ещё и под фашистским конвоем, с окриками злых румынов. «Считали, что мы рабы, а они – наши хозяева», – вздыхала бабушка. И тут же оживлялась: «Зато столько свадеб потом в селе сыграли! Многие наши парни с девчатами перезнакомились и переженились. Так бы, может, и не встретились совсем. А тут стройка помогла». В итоге возвели холм высотой с трёхэтажку. По бокам из рвов – два канала, в половодье они заводнялись. Из Днестра заходили караси, окуни, щуки… Местные рыбаки в шутку прозвали каналы «Волго-Доном». Мост фашисты тоже построили. «Только недолго он простоял, – усмехалась бабушка: – Как-то пасли мы в лесу коров. И вдруг как налетели самолёты! Как начали рядом бомбить! Так было страшно! Коровы кинулись кто куда. А потом мы узнали, что тогда наши советские лётчики разбомбили тот мост!». А дорога осталась. И два канала вокруг неё – «Волга» и «Дон».
ОККУПАНТЫ
Сначала натерпелись от румын. Оккупанты с первых дней вели себя бесцеремонно. Нещадно лупили и детей, и взрослых. Даже старикам доставалось. Деда Петя вспоминал, как его бил учитель-румын. На глазах всего класса. Железной длинной линейкой. Он же за малейшую провинность заставлял учеников стоять на коленях на горохе (а это очень больно!). Почти средневековая пытка. Не выдержал. Рассказывал: «Однажды взял и выбежал после истязания. А потом утром уходил «на уроки». Но до школы не добирался. Залезал на высокую вишню неподалёку и наблюдал. Когда ребята высыпали на улицу, слезал и возвращался сам «до хаты». Деду особенно доставалось от румын из-за русской фамилии Чепкин.
В классе нашего дедушки училась девчушка лет семи. Науки трудно давались: маленькая. Вдобавок – фамилия тоже русская. Затравил её учитель-румын. Однажды так избил железной линейкой по рукам, что пальцы покраснели, опухли. Очень долго болели. Так и осталась калекой на всю жизнь.
От румынов досталось и прадедушке. Сельчанам тогда запрещали буквально всё. Рядом – лес. Но из него ничего нельзя было брать: ни грибов, ни ягод, ни тем более дров. Приграничная зона. И вот наш дедушка Алёша как-то добыл у кого-то за «магарыч» ореховых палок на растопку. По дороге домой, с вязанкой, нарвался на румын. Один сходу начал его лупить: «А-а-а! Вор! Украл из лесу дрова!». Дедушка пытался хоть что-то сказать в свою защиту, но уже не мог: молодой откормленный румын бил его прикладом в грудь. Со всей дури. Уже ногами, повалив наземь. До обморока. Он, может, и убил бы деда, если бы его напарник не вмешался: «Мэй, бербекуле (баран)! Ты что не видишь, что это не лесное дерево. Это садовое. Орех». Деда оставили в покое. Кое-как отдышался и пополз с вязанкой домой. И таких случаев было много.
Бабушка вспоминала: «Румыны любили вламываться в дом. Просто так. Без причины. Знали, что хозяева их накормят и напоят на дармовщинку. А платили чёрной неблагодарностью. Помню, тятя провёл одного уже накормленного им румына. А тот за воротами взял и отхлестал его по щекам. Молча. Развернулся и ушёл. Тятя пришёл домой чуть не плача с красными щеками, всё спрашивал: «За что?..».
Но и румыны попадались разные. В Кицканах, например, жила-была барыня Женя. Хорошая женщина. Людей не обижала. Наоборот, всех привечала. Хорошо платила за работу. Сельчане охотно шли к ней батрачить.
Зато под Григориополем был её антипод. Как звали, местные уже не припомнят. Только знают, что их барыня страшно издевалась над людьми. Как-то к ней в имение заехал доктор из Бендер. Он и описал случай: «Увидел я, что во дворе свиньи ели из кадки, тогда как батракам барыня приказала еду бросить прямо на землю. Я спросил её, почему так? Та ответила: «Потому что молдаване хуже свиней».
Подготовила к печати Мила ИВАНОВА.
Фото из открытых источников.
Газета №75 (7946) от 30 апреля 2026 г.