Это было давно. Я тогда был школьником, учился в четвёртом или пятом классе. Мы жили на окраине города, снимая комнату с кухней у женщины по имени Мария. Она жила одна с сыном моего возраста в большом доме, который выделялся на нашей тихой, почти деревенской улице тем, что был кирпичным. В те годы такие дома строили немногие – в основном обеспеченные люди. Видимо, таким человеком был её бывший муж: он оставил дом и ушёл жить к другой женщине.
Мария была домовитой хозяйкой, к тому же из тех, кто строго чтит народные праздники и традиции. Накануне Пасхи дом буквально жил её предвкушением: он был наполнен запахами свежевыпеченных пасхальных куличей, колбасы и других деликатесов. А как красили яйца! Это было настоящее действо. Разноцветные – жёлтые, синие, красные, зелёные – их аккуратно вынимали дуршлагом из кипящих кастрюль с краской и раскладывали на вафельных полотенцах, чтобы они остыли.
В день Пасхи Мария утром постучалась к нам и, поздравив с праздником, передала маме кулич и тарелку с крашенками – каждому по одному. Помню, она тогда предупредила, чтобы мы с братом брали их аккуратно: краска может остаться на пальцах, а в школе за это могли и наказать.
Время было советское. Все мы были атеистами или старались казаться ими, следуя линии партии и государства. Но многие всё же сохраняли христианские традиции и обычаи, особенно в столь важный для православных праздник. Такой была и моя семья.
На следующий день после Пасхи в школе, прямо у крыльца, учеников встречал дежурный учитель с несколькими активистами. Перед входом каждый должен был показать руки. Это странное правило не первый год вводил директор – убеждённый борец с «пережитками прошлого». Если на пальцах замечали следы краски от пасхальных яиц, ученика сразу отправляли к директору или его заместителю «на профилактическую беседу». Наказания как такового не было, но разговор проводили – и с «нерадивым» ребёнком, и позже с его родителями.
Следы от крашеных яиц нашли и у меня. Мама потом корила себя за то, что не прислушалась к словам Марии. Но всё обошлось. Когда меня вместе с несколькими детьми повели на второй этаж к руководству школы, сопровождавшая нас дежурная девочка отозвала меня в сторону и, подмигнув, дала понять, чтобы я отстал. Так я избежал неприятностей. Я узнал её имя – Наташа, она училась в параллельном классе. Потом ещё не раз встречались в школе, и мне почему-то казалось, что мы оба немного стеснялись друг друга. А спустя год-два моя семья переехала в другой конец города, и я перешёл в новую школу.
…Прошли годы. И снова Пасха. Это уже совсем другой праздник. Никто не скрывает своих чувств. То, что происходило в мои школьные годы, сегодня кажется почти невероятным – из разряда «нарочно не придумаешь».
В церкви закончилась служба. Батюшка шёл вдоль ряда прихожан, выстроившихся для освящения пасхальной снеди. Он читал молитву, окроплял еду святой водой. И вдруг я почувствовал на себе взгляд женщины, стоявшей напротив. В её лице угадывались знакомые черты. Откуда я её знаю? Я пытался вспомнить, но тут двинулась новая толпа людей, и мне пришлось собираться.
И вдруг по дороге меня осенила мысль: а не та ли это Наташа, девочка, когда-то спасшая меня? Я снова посмотрел на неё, и она улыбнулась. Да, я не ошибся. Мы поняли друг друга без слов.
И вновь зазвонил церковный колокол, наполняя пространство радостью, светом и покоем. Его звуки приносили людям умиротворение, надежду и добро. И от них, и от этой неожиданной встречи на душе стало празднично вдвойне.
Александр ОЛЬГИН. г. Тирасполь.
Фото сгенерировано ИИ.
Газета №64 (7935) от 11 апреля 2026 г.