18 марта
Виртуальная реальность: польза или вред?
В 1975 году американская компания «Atari» выпустила на рынок первый в мире гоночный аркадный автомат, по-другому говоря – игровой автосимулятор. С тех пор индустрия видеоигр прошла большой путь развития, став перспективной сферой экономики и, в полном смысле, альтернативной реальностью.
Спецификой виртуального пространства занимаются представители целого ряда дисциплин: психологи, культурологи, специалисты по семиотике и антропологии. Одни видят в компьютерных играх явную угрозу, другие – возможность сгладить те или иные острые углы.
Тот факт, что виртуальная реальность повышает градус агрессивности подростков, как отмечают исследователи, не подтверждается статистикой. По мнению профессора криминологии Лоуренса Шермана, именно в то время, когда видеоигры, где полно насилия, затопили американские дома, уровень детской преступности начал падать.
Ответить однозначно на вопрос «Вредны или полезны игры?» нельзя. Однако невозможно отрицать факт их воздействия на сознание. Восприятие действительности меняется. Вопрос: в каком отношении?
«Те дети, которые вводят новшества в игры, неизбежно станут взрослыми и при этом иными людьми, будут стремиться к иной жизни, пожелают иных обычаев и законов», – читаем у Платона.
Любое испытание, путешествие оказывает необратимое воздействие на того, кто прошел этим путем. Любой опыт, не исключая и виртуальный, вступает в некую химическую реакцию с окружающей средой. Но если прежде, играя в «прятки-догонялки», дети развивали всем очевидные, полезные в жизни навыки (выносливость, ловкость), то как, под каким углом рассматривать опыт, полученный в виртуальном измерении?
Мастерство, наработанное в компьютерных автогонках, не отражается на умении водить машину, разве что приучает к мысли о вседозволенности, приводит к утрате чувства реальности. То же самое можно сказать о «файтингах» (поединках), «шутерах» (стрелялках), «квестах» (путешествиях).
Хотим мы того или нет, любители видеоигр несут в себе некий потенциал. Их восприятие становится более вариативным, многомерным, а в чем-то, напротив, более упрощенным. Например, в том, что касается рефлексии, психологической подоплеки тех поступков, что совершает «аватара», игровой персонаж. Достаточно расшвыривать монстров направо и налево – и ты герой. Геймер и в жизни оказывается перед соблазном легких решений, достижения поставленной цели любой ценой, может недооценивать степень реальной угрозы, по принципу: смерть – это всего лишь «Game over» (конец игры).
Но есть и свои «плюсы». Подросшие фанаты игр отличаются креативностью, склонностью экспериментировать, безболезненно пробовать различные варианты решения насущных задач.
Ошибаются те, кто думает, что игры неотвратимо приводят к уходу от действительности, «аутсайдерству», социальной дезадаптации. Речь может идти, скорее, о единичных, патологических случаях. Более того: те из подростков, что совсем не интересуются играми, рискуют сегодня остаться непонятыми в своей среде. Психолог, культуролог Мария Тендрякова отмечает, что «вопреки ожиданиям, игроки демонстрируют более адаптивное социальное поведение по сравнению со сверстниками».
Но повторим: все эти выводы относятся к аудитории в широком смысле. Мы не рассматриваем крайности, когда увлечение, хобби становится манией, зависимостью. Мария Тендрякова видит принципиальное различие в понятиях «играть» и «заигрываться». Здесь и проходит та грань, приближение к которой должно послужить сигналом для родителей.
