Великая Отечественная война в той или иной степени коснулась каждой семьи. И почти в каждой передаются рассказы тех, кто пережил это страшное время. Воспоминаниями родственников с корреспондентом газеты Александром Ольгиным делится жительница Слободзеи, активная общественница Вера ТАРАСЕНКО.
Рано утром 22 июня 1941 года моя тётушка Мария со своей мамой Акулиной Лукьяновной (тётей Кулюшей, как её мы все называли) торопились в церковь. Был воскресный день. Рано утром, как она рассказывала, к храму вдруг откуда ни возьмись подлетел самолёт, и посыпались бомбы. Всё было так неожиданно, что они спрятались за колодец, который оказался неподалёку, и лежали там до тех пор, пока не закончилась бомбёжка. Рядом было много таких же людей, нашедших укрытие кто где смог. Таким запомнился моим родственницам первый день войны.
Тётя Маня помнит, как румыны наказывали плёткой её отца Григория за то, что он отказался выполнить их приказ – бить соседа, которого приволокли к нему во двор. В то время ей уже было семь лет, а младшей сестре Анюте – три года. Увидев, как издеваются над отцом, девочки кинулись к нему на помощь, но один из жандармов грубо схватил Анюту, оттолкнул на несколько метров. Сестрички плакали, а румыны смеялись над ними.
Говорила ещё, что оккупанты были наглые и жадные, шныряли по домам и силой забирали у населения продукты. Люди вынуждены были прятать зерно, овощи в ямах, выкопанных в земляном полу дома и сарая.
А моей маме, Надежде Александровне Марковой, в девичестве Белинской, когда началась война, было 15 лет. Она с родителями жила на Украине в маленьком селе Островке Одесской области. Когда началась первая бомбёжка, семья не понимала, что происходит. Все спрятались под лавки и лежали там, пока не улетел самолёт. Так поступили и другие. Село находилось далеко от райцентра, и люди не сразу узнали, что началась война.
Потом мама увидела, как над селом в небе сражались наш и немецкий самолёты. Она очень испугалась и долго переживала, узнав о гибели краснозвёздного «ястребка».
Мама помнила, как забирали на фронт местных мужчин, в том числе её отца и брата, и всегда плакала, когда слышала марш «Прощание славянки». Часто рассказывала, как в то трудное время односельчане поддерживали друг друга. Особенно, когда кто-то из них получал похоронку. Люди боялись почтальона и молили Бога, чтобы он не зашёл в их дом. Но всё равно нашу семью горе не обошло. В августе 1944-го в Польше погиб мамин брат Григорий. Дедушка с бабушкой по маминой линии знали, где он захоронен, и ездили на его могилу. И не одни, а целой делегацией, так как в том бою за деревню Гурки погибло много местных ребят.
В Венгрии в январе 1945 года был убит и дядя Исаак – папин двоюродный брат. С ним папа встретился на фронте в апреле 1944-го в одном из боёв на озере Балатон. Дальше они вместе воевали в одной роте.
Помню ещё и волнующий рассказ бабушки Акулины о том, как жители Слободзеи провожали на фронт солдат из воинской части, которая стояла напротив её дома. Она тогда быстренько собрала в подол фартука-запана (такой тогда носили все сельские женщины) еду, что была дома – хлеб, сало, пироги, раннюю грушу – и побежала к отправляющимся. Там перед их строем уже собрались соседки с разной снедью. Женщины, плача, крестили солдат вслед, желали вернуться живыми. Всё это, говорила она, было словно по стихотворению Константина Симонова: «Помнишь, Алёша, дороги Смоленщины, как шли бесконечные злые дожди, как крынки несли нам усталые женщины, прижав, как детей, от дождя их к груди».
85 лет назад началась Великая Отечественная война. Не только рассказывать, но и слышать о ней тяжело и больно. Моё поколение – это дети фронтовиков, которым повезло остаться в живых. В наших семьях часто вспоминают не вернувшихся с фронта родственников. Мы должны сделать всё возможное, чтобы эта трагедия никогда больше не повторилась.
Мир – это самое ценное, что у нас есть, и мы должны его беречь.
Фото из архива Веры Тарасенко.
Газета №111 (7982) от 23 июня 2026 г.