Мои школьные годы проходили с конца 40-х и почти до конца 50-х годов прошлого столетия. А школа находилась в старинном здании, постройки середины XIX века. Оно сохранилось по сей день и находится на углу улиц Свердлова и Луначарского, примыкает к фабрике «Одема». Здание легко узнаваемо по каланче – смотровой пожарной башне.
Наш родительский дом стоял на улице Клинцовской (ныне – ул. Горького), в пяти кварталах от школы. Мне не представляло особого труда за полчаса выходить из дома, чтобы успеть к первому звонку. Чётко придерживаясь этого регламента, я никогда не опаздывал на занятия. А вот за моим соседом по парте Колькой опоздания водились в порядке вещей, чем он постоянно испытывал терпение учителей и особенно нашей классной дамы. Я пытался подстраховывать Кольку и, проходя мимо его дома, вызывал условным свистом. Если раздавался в ответ одиночный свист, значит, Колька готов ко мне присоединиться. Если в ответ следовало два свистка, значило: «Иди один, я задержусь».
…В тот день на мой условный сигнал он как Соловей-разбойник просвистел, кажется, трижды, и я понял, что Колька совсем зашился. В гордом одиночестве поспешил в школу, где у входа встретил классного руководителя с красной повязкой на руке. Значит, сегодня ко всему дежурная по школе и готова записать всех опоздавших. Поэтому она сразу поинтересовалась у меня, где мой друг. Я пожал плечами. «Опять опаздывает! – в сердцах констатировала учитель факт Колькиного опоздания. – Ну я ему сегодня покажу, как систематически нарушать школьный распорядок! Весь урок он у меня будет в углу стоять!»
Прозвенел звонок, и учительница стала подниматься в наш класс на втором этаже, где у неё был первый урок. Путь в класс был один – по лестнице, по коридору. Кольке невозможно было проникнуть в класс незамеченным.
Растерянный Колька на какое-то мгновение остановился у входа, как раз под окнами нашего класса. Одноклассники выглядывали из окон, дразнили его, дескать, попался. И тут Колька пошёл на отчаянный шаг. С размаху кинул свой портфель в открытое окно, ребята ловко подхватили его. А Колька, как скалолаз, ухватился за особые архитектурные настройки в виде глубоких выемок, которые чередовались от первого до второго этажа. Рискуя упасть, быстро сработал руками и ногами, добрался до подоконника, ребята подстраховали его, подхватив руками. В мгновение ока он оказался в классе. Раскрасневшийся, он отряхнулся и, как ни в чём не бывало, уселся на последней парте.
В это время вошла учительница и, потирая руки, всё внимание нацелила на входную дверь. В классе воцарилась мёртвая тишина. Колька всё не появлялся. А когда её терпению пришёл конец, она сказала мне: «А ну-ка, приведи мне этого труса! Небось торчит в коридоре и трясётся, как заяц, от страха». Я попытался отказаться, что, дескать, это не моё дело, чем привел ее в состояние гнева: «Не подчиняться! Да вы что сегодня все сошли с ума!». И тут мне ничего не оставалось делать, как признаться: Коля давно здесь… И я, повернувшись, даже указал на эту персону, скрывавшуюся за спинами друзей.
То краснея, то бледнея, учительница долго смотрела на него недоумёнными глазами. Немую сцену неожиданно прервал громкий хохот. Учительница неожиданно спросила: «Как ты оказался в классе? Ты же не обгонял меня. Или я сошла с ума…». Нам стало жалко свою, в принципе, добрую учительницу, и мы рассказали о розыгрыше. Она же в очередной раз возмутилась: «Совсем рехнулся?! Ты мог упасть, разбиться, и я бы опять отвечала за тебя, что разрешила лезть по стене!».
«Колька не упадёт, он у нас лунатик!» – ухмыльнулся кто-то из одноклассников.
С тех пор Колька перестал опаздывать на уроки, но за ним до окончания школы закрепилась кличка «Лунатик». В тот же день в класс явился плотник, прочно заколотил окна, оставив только форточки. А с ними, сами понимаете, даже Лунатику не разгуляться.
ЮРИЙ ПОРОЖНЯКОВ.