Наша встреча с доктором исторических наук Виталием Синикой несколько раз откладывалась – у Виталия Степановича самый разгар полевого сезона. Встретиться с корреспондентом он мог либо в конце напряжённого рабочего дня, когда уже не остаётся сил, либо непосредственно в поле, когда силы есть, но направлены совершенно в другое русло. Тогда автору этих строк пришло на ум стать максимально незаметным, понаблюдать за работой учёных, ненадолго растворившись в их среде. Я попросил взять меня в поле на целый день. И, забегая вперёд, отмечу: то была далеко не лучшая моя идея…
«Матёрые волки» археологии
Виталий Степанович, подумав, просьбу удовлетворил. Только велел не опаздывать, одежду подобрать с длинным рукавом (солнце палит!), захватив побольше питьевой воды. Всё это было в точности исполнено, с той разницей, что вместо воды я взял термосок с чаем, решив пить его горячим, как туркмены.
Итак, утром, в условленном месте, я ждал как штык. Подъехавшая «газель» оказалась полна археологов, все знакомые в силу каких-то жизненных обстоятельств или по публикациям. Сейчас я впервые претендовал на место члена экипажа. И команда охотно приняла новобранца, подобно тому, как у Киплинга стая волков приняла и полюбила «лягушонка Маугли».
По дороге мужчины весело общались, шутили, вспоминая забавные эпизоды, в том числе связанные с приездом на раскоп представителей СМИ. Иногда сии встречи оказываются вдохновляющими, иногда изнуряющими. А всё потому, что у каждого своя задача: журналистам нужна сенсация, археологам – фиксация. Даже если в процессе изнурительного труда никаких артефактов обнаружено не было, значение может иметь тип погребального сооружения или совершённый обряд. Как говорила археолог Татьяна Щербакова, отрицательный результат – тоже результат. Настоящий профессионал при любом раскладе сумеет пополнить мозаику прошлого, обогатит собственный опыт.
О поле, поле…
Никогда б не подумал, что в точку на карте Слободзейского района можно добираться так долго. Раскоп, как мне сообщили, находится на землях села Чобручи. Но «газель» наша, громыхая и кашляя, так долго тряслась по просёлочным дорогам, что я уж было подумал: а не возят ли меня кругами, дабы запутать следы? Ну, знаете, как в фильмах… Утешало, что еду с опытнейшими следопытами: такие, если и потеряют, то обязательно найдут. Вопрос лишь – когда.
Я уже говорил, что в салоне царило радостное оживление. Но только прибыв на место, журналист понял: то был способ настроиться. Мужчины прекрасно знали о трудностях предстоящей работы. Накануне термометр показал у земли 48°. Спрятаться от палящего солнца некуда, разве что ненадолго посидеть в тени – на краю поля виднелась лесополоса. Но в том-то и дело – прохлаждаться некогда. Куда там! Некогда и пообедать. Многие совсем не едят – на жаре пропадает аппетит.
Благо, что при раскопках, на начальном этапе, применяется техника: бульдозер снимает верхний слой грунта. Но всё равно остаётся обширный фронт задач, выполнять которые приходится в подчас экстремальных условиях.
Перефразируя «Джентельменов удачи», курган постепенно отдавал тайны. Посреди бульдозерных траншей возникали тёмные пятна могил, затем показывались останки… Задолго до появления на свет библейских патриархов эти безвестные, проживавшие в наших краях кочевники были захоронены в толще материковой глины. Пролежали в ней порядка пяти тысяч лет и только сейчас, прямо на моих глазах, извлекались на свет. Так и хотелось воскликнуть: «О поле, поле, кто тебя усеял мёртвыми костями?..»
Маугли всех достанет
Мне доверили совковую лопату. Отбрасывая землю, я старался не отставать от старших коллег, одновременно накапливал впечатления, собирал информацию, запечатлевал увиденное. Расчёт на интервью с начальником экспедиции не оправдался. Виталия Степановича неожиданно вызвали в столицу, он убыл. Когда же вернулся, принялся с таким рвением вкалывать наряду со всеми, что совестно было отвлекать. А где ещё вы увидите доктора наук в статусе чернорабочего? У археологов никакой «дедовщины», но у каждого свои предпочтения. Сергей Симоненко с готовностью принялся расчищать погребение. Ему по вкусу именно эта часть работы (а ещё Сергей – экспедиционный фотограф). Трудился я в паре с Сергеем Разумовым – выравнивали бровку, отбрасывали землю от краёв. Параллельно общались. Я задавал десятки разнообразных вопросов. Что такое «погребёнка» (на профессиональном сленге – древняя дневная поверхность, «погребённая почва») или, скажем, кто такие «скорченники» (речь о похороненных с согнутыми ногами). Сергей Николаевич терпеливо, со знанием дела отвечал. Но позже всё-таки, так, как бы между прочим, рассказал анекдот. Маугли спрашивает удава Каа, кто из зверей сумеет достать связку бананов, повисшую над пропастью. В конце мудрый Каа признаёт, что, вероятно, способен на такое один Маугли, который вообще «достанет кого хочешь».
Адский труд (Вместо эпилога)
Что лучше: ужасный конец или ужас без конца? В моём случае, имея в виду погружение в мир археологии, было и то, и другое. К концу рабочего дня я оказался выжат и опустошён. Не столько от изнурительного труда (меня берегли), сколько от адской жары, отсутствия поблизости тени (если не считать теней мёртвых) и хотя бы отдаленного намёка на кондиционер.
В тот день, на мой вкус, мы не обнаружили ничего сногсшибательного – только костяк молодой женщины с ребёнком, представительницы ямной культуры, жившей порядка пяти тысяч лет назад, и погребальную камеру, оставленную носителями катакомбной культурно-исторической общности, моложе своей несчастливой «сестры-ямницы» лет на пятьсот. Глубина самой катакомбы превышала человеческий рост – даже рост Виталия Степановича! В неё спускались по лестнице. (Бывают, к слову, захоронения и поглубже; одно такое недавно выкопали у Слободзеи – на пятиметровой глубине в сопровождении греческих амфор лежал скифский аристократ.)
Но ужаснее погоды, тяжёлого физического труда, весьма специальных научных результатов явилось осознание, что в таком вот, примерно, режиме научные сотрудники работают десятилетиями.
По дороге назад молча прихлёбывал из кружки горячий «туркменский» чай, расплёскивавшийся на ухабах. Впереди ждали блага цивилизации. Я понял, что не принадлежу к числу аскетов, готовых расстаться с ними водночасье, запросто. И ради чего? Из одной пламенной любви к археологии!
Николай ФЕЧ.
Фото автора.
Газета №150 (8021) от 15 августа 2026 г.