Турецкий путешественник Эвлия Челеби в семнадцатом столетии называл наш край «Землёй казаков». Причём граница по Днестру осознавалась османом весьма отчётливо. «…Затем с помощью судов, – пишет он, – стоявших на этом берегу, мы переправились на противоположный берег и ступили на землю Молдавии – это пристанище безопасности».
На протяжении столетий в Диком поле казак (то есть вольный человек) оставался единственной силой, способной дать отпор иноземным и иноверным поработителям. У художника Ильи Репина были основания живописать сцену молодецкой бравады, вошедшую в историю под названием «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Вот, к примеру, что писал «о характере мятежных казаков, или же бритоголового народа» сам Эвлия Челеби: «Да помилует нас Аллах! Те, которые не видели этого народа, даже великие толкователи религии не могут знать, какова душа этих врагов… Вступив в их страну в середине месяца мухаррема 1068-го (конец октября 1657 года), мы проезжали по ней с молитвами… Потому что однажды, во время войны за крепость Азов, я, ничтожный, хватил горя от этих злодеев и видел, как они воюют и дерутся».
Приднестровье соотносилось с историей казачества уже Гоголем: «…Но Потоцкий на сей раз был достоин возложенного поручения; неутомимо преследовал он их и настиг на берегу Днестра, где Бульба занял для роздыха оставленную развалившуюся крепость». Тарас, заметим, потому и мог позволить себе отдохнуть в этом краю, что считал его своим.
Реальный казачий атаман Северин Наливайко планировал даже создать в Приднестровье «страну казаков». Воевать в то время приходилось на два фронта – против поляков, против турок и татар. Наливайко водил отряды под Килию и Бендеры. В 1595 году из Речицы он посылает письмо польскому королю Сигизмунду III с просьбой отвести казакам свободную землю между реками Бугом и Днестром ниже Брацлава, за что казаки обяжутся помогать Речи Посполитой в войнах с соседними странами.
В семнадцатом веке Подолия, а с ней и Дикое поле (южнее Ягорлыка) оставались «мятежным краем». Из местных жителей формировались полки, принимавшие участие в национально-освободительной борьбе под предводительством Богдана Хмельницкого.
«На юге, – читаем в «Подолии» Помпея Батюшкова, – казачество занимало степи до Бессарабии или до Белогородских татарских кочевьев» (то есть до Аккермана). Против панов активно выступали «забужане и поднестряне, самый бойкий и отважный народ в южной Руси, отличавшийся расположенностью к буйству и неповиновению. Они составляли шайки, называемые в том крае ватагами левенцов» (опришков или гайдамаков).
Подчеркнём: не стоит считать «казачество» некой национальностью. Да, это, безусловно, форма идентичности. Но не по национальному, а, скорее, по религиозному и по воинскому принципам. Это сословие, образ жизни как таковой. Историки Батюшков и Скальковский чётко разделяют в своих трудах казаков и малороссов. Применительно к нашему краю у Батюшкова есть любопытное свидетельство: в конце XVII века происходит заселение Левобережного Приднестровья выходцами из Молдавии, «спасавшимися от закрепощения на своей родине. Они селятся в ближайших местностях к Днестру и образуют казацкие отряды под названиями рот, сотен и т.д. После 1690 года все эти новые казацкие поселения подчиняются Абазину (полковнику гетмана Самуся), и Побережье снова входит в состав подольского полка на всём протяжении, примерно от Могилева до впадения Ягорлыка в Днестр». То есть казачьи поселения вполне могли быть молдавскими. Эвлия Челеби пишет: «Этот казацкий народ, как и московиты, исповедует греческую веру, поклоняется кресту, соблюдает те же праздники и читает евангелие». И далее приводит примеры языка, в котором встречаются молдавские слова.
Не единожды близкие народы выступали единым фронтом в борьбе за свое Отечество. «Султан Баезид вызволил крепости Аккерман и Килия из рук молдаван и мятежных казаков», – уточняет турецкий путешественник.
В политическом плане известна попытка создать молдавско-казацкий союз между гетманом Богданом Хмельницким и молдавским господарем Василием Лупу, скрепить который призвана была свадьба Тимофея и Руксанды. Увы, в силу гибели Тимофея этим мечтам не суждено было осуществиться. Его вдове, судя по всему, приходилось лавировать, а то и вовсе обращаться к полякам за помощью.
В книге «Руина» (1880 год) Николая Костомарова описывается одно из восстаний, вспыхнувших в Подолии. В 1665 году «к восставшему русскому поспольству приставали купы волохов, приходивших из Молдавии: много их набралось в трёхтысячной ватаге Дрозденка в Каменке. Для обеспечения их продовольствием Дрозденко послал в Рашков, где проживала в своём владении невестка Богдана Хмельницкого, вдова Тимофея, молдавская княжна Домна-Александра, и потребовал от неё живности для своей ватаги. Владелица указала посланцам свои запасы, но потом тайно послала к полякам просить, чтоб они прислали к ней военную силу и освободили её из Рашкова. Посланные с письмами Хмельницкой попались Дрозденку, и тот поспешил сам лично в Рашков. Не причиняя никакой обиды жителям Рашкова, Дрозденко велел бить владелицу, не стесняясь, как видно, тем уважением, на какое эта женщина имела право по родству с Богданом Хмельницким. Дрозденко приказал забрать у неё всё имущество для найма волохов и буджакских татар».
Тяжёлое, неспокойное было время – лавировать приходилось всем. Казаки обращались за помощью к татарам против поляков и т.д. А вместе с тем, по признанию самих османов, «то был стойкий, упорный и сердитый народ».
В «Истории Приднестровья», том II, книга первая, говорится об одном из предводителей народного движения – Фёдоре Шпаке (Белецком), жившем в Белочах. Батюшков называет Шпака среди «избранных самими поднестрянами полковников, благодаря кому удалось освободиться из-под власти своих панов и примкнуть к казачеству. Борьба была тяжёлой, неравной и заканчивалась поражением. Магнаты (в том числе и Любомирский) помогали королевским войскам расправляться с восставшими. Их отправляли на виселицу, подвешивали на крюках, сажали на кол. Население сёл, сочувствовавших гайдамакам, вырезали поголовно».
Вот в каких исторических условиях наши предки, казаки, гайдуки, гайдамаки, вели борьбу. И они же (1664 год) присягали на верность московскому государю.
Однако основы прочной государственной жизни утвердились лишь сто тридцать лет спустя, что произошло не без участия Черноморского казачьего войска. Кошевой резиденцией черноморцев стала Слободзея. Здесь располагалось войсковое правительство, хранились печать и казна. Вдоль Днестра существовало более 20 казачьих поселений – от Чёрного моря до Терновки. Но это уже другая эпоха, отдельная глава в истории приднестровского казачества.
Николай Феч.
Газета №110 (7981) от 20 июня 2026 г.