Человек живёт во времени и в пространстве. Богословы утверждают, что всё это атрибуты, присущие нашему земному существованию. Горний мир выглядит иначе. Однако и здесь, в ныне существующих реалиях, каждый стремится обустроить свой «уголок рая»: разбить сад, обустроить кров, пусть и в пределах скромных шести соток…
На протяжении всего жизненного пути мы старательно формируем «территорию счастья». В широком смысле это родная земля, страна, поскольку человек немыслим вне социума. И уж, конечно, неотделим от общей экологической ситуации, облика населённых пунктов, красот природы.
«…Волшебный край! Очей отрада!
Всё живо там: холмы, леса,
Янтарь и яхонт винограда,
Долин приютная краса».
В порядке несколько большего приближения мы будем подразумевать под «территорией счастья» город, село, отдельно взятый участок. Одно не противоречит другому: любовь к дому, саду, винограднику (на частном уровне) и любовь к стране. По крайней мере, так должно быть, если речь идёт об элементарном здравомыслии.
Тот, кто с любовью относится к людям, с заботой – к природе, и на склоне лет станет сажать деревья. Делают это, в общем, не из напускного альтруизма. Просто человек так привык, решительно не представляет, что можно иначе. От одного посаженного фруктового дерева, от всякого распустившегося по весне цветка мир становится краше. И напротив, от каждой отлитой пули, от бранного слова он мрачнеет, втягивается в одну большую воронку, каждый виток которой способен оказаться последним.
Вот почему я искренне восхищаюсь садоводами (в буквальном и переносном смыслах), всеми, кто даёт, а не отнимает жизнь. Рядовые усердные труженики, а отнюдь не герои в классическом представлении, восстановили страну в послевоенные годы, сделали вновь край цветущим. Но вот странное дело: поколение, воспитанное в духе коммунистической идеологии, выросшее в период всесоюзной стройки, тянулось всё же пусть к небольшому, но своему, уютному, личному пространству. Так появились приусадебные участки, дачи, многочисленные кооперативы (для горожан), зажившие полнокровной жизнью и отражавшие представления советских людей о счастье.
Перекрёстки Вишнёвых, Абрикосовых, Грушевых, Тенистых необъяснимым образом создают геометрию некоего Эдема; предполагают особый дачный ритм, уникальную философию, возможность общаться с природой, следовать космическим циклам, а заодно белить и подрезать деревья, мастерить что-то, обсуждать с соседом новые сорта и делиться «негибридными», из старых запасов.
В нашем дачном кооперативе, открытом в 80-е, сменилось уже несколько поколений дачников. К сожалению, люди уходят. Какие-то домики заброшены, а где-то и целые улицы заросли – из-за сирени, шиповника, дикой сливы на автомобиле не проедешь. Только пешком можно, да и то бочком. Природа, как ни крути, берёт своё. Но благодаря её чудодейственной, всепобеждающей силе жизнь продолжается. Глядишь, за участок взялись дети, а то и внуки, никогда не знавшие, что такое лопата или секатор. В селе городским начинать новую жизнь трудно, хотя у некоторых получается. С дачей проще. Ну в крайнем случае не успел полить огурцы, на базаре купишь. Понятно, жалко. Но это одна-две грядки, а не целое поле. Зато на уборку урожая нередко приезжает вся семья. Незаметно, мало-помалу молодёжь приучается к работе на земле или, лучше сказать, приобретает вкус к огородничеству и садоводству. А там, смотришь, следующее поколение дачников подтягивается: невестка отвоевала уголок и посадила хурму. Зять выкорчевал старые сорта винограда, привёз какие-то новомодные. Ему и невдомёк, бедолаге, что за ними глаз да глаз нужен: капризные, что твоя барышня (кстати, Барышня и есть название одного из гибридных столовых сортов). Тогда как старые, сажавшиеся десятилетиями, наиболее устойчивы к мильдью, к заморозкам и засухе. Последнее для нас, дачников, особенно важно. Всё же дача – место, куда наезжаешь иногда, когда возможность представится. Не успел вовремя полить, и недавно посаженный куст пропал.
Умение ценить то, что имеешь, что прижилось, стало узнаваемой частью пейзажа, вообще принципиально важное. Особенно, если стремишься к счастью. Пример с виноградом весьма показателен. В погоне за модой забывают о накопленном отцами и дедами опыте, генофонде. К примеру, кто сегодня выращивает Фетяску, Галбену, Плавай, Рара-нягрэ? А между тем старые сорта – подлинное сокровище, увы, находящееся под угрозой исчезновения. Впрочем, многие уже спохватились и потихоньку возвращаются к истокам, отказываясь от чрезмерного разнообразия в пользу региональной, веками формировавшейся специфики. Появился даже новый вид коллекционеров, охотников за стариной.
Тот, кто ещё не понял, рано или поздно поймёт: всё лучшее здесь, под боком! Не стоит, считаю, гнаться за экзотикой. Как и за роскошью. На соседних улицах дачного кооператива пустуют коттеджи, настоящие дворцы с бассейнами и каминами; покинуты владельцами, заросли. А кто-то ездит до сих пор, пускай дача невидная, так, избушка на курьих ножках. Ездит – значит, поддерживает себя и её в форме, проводит время на свежем воздухе, с соседями ведёт задушевный разговор (я имею в виду не только с соседями во дворе многоэтажного дома).
Учитывая названные ингредиенты, включая обязательно положительные эмоции, понимаешь, откуда в кооперативе берутся долгожители. Человеку, гляди, за девяносто, а он продолжает вести активный образ жизни. Не скучает.
Вы будете смеяться, но те, у кого есть свои шесть соток, может, и не так остро нуждаются в море. Волны растительности, волны, вздымающиеся за кормой… Всё это так или иначе проявления одной живоносной силы. И каждый сам выстраивает с ней взаимоотношения, подбирает ключ.
Пётр ВАСИН.
Фото автора.