Испытываешь неподдельный интерес, читая строки о Приднестровье, написанные турецким путешественником Эвлией Челеби или же польским писателем Генриком Сенкевичем. Чувство, будто попал в другое измерение, настолько отличается эпоха, сама призма восприятия.
«Нововейский направился на юг, к самому Рашкову. Окрестности Рашкова были теперь совершенно пустынны; сам городишко превратился в груду пепла, который ветры успели уже развеять на все четыре стороны, немногочисленные жители бежали от надвигающейся бури. Было ведь уже начало мая, добруджская орда, того гляди, могла появиться в этих краях, так что оставаться там было опасно». (отрывок из книги Г. Сенкевича «Пан Володыёвский»).
Вот и скитания в окраинах Рашкова пана Заглобы с паном Володыёвским неизменно наводят на мысль: а ведь всё могло сложиться по-другому. Всё и было по-другому! Исторически наша земля входила в состав различных государств, подчинялась самым разным народам, сохраняя, как правило, пограничный статус.
Мы знаем, что ещё в раннем Средневековье по Днестру селились славяне – племена тиверцев и уличей, признавшие затем над собой власть Древнерусского государства. Север Приднестровья входил в сферу интересов галицких князей, но влияние их, судя по всему, было неустойчивым. На юге дело обстояло ещё сложнее – здесь хозяйничали кочевники. После разгрома Руси золотоордынскими войсками ситуация только усугубилась. Западная Русь продержалась недолго. Пограничные земли попали в сферу интересов Великого княжества Литовского, впоследствии объединившегося с Королевством Польским.
Объединение происходило в несколько этапов: Кревская уния (1385 г.), Люблинская уния (1569 г.). После заключения Брестской унии (1596 г.) последовала экспансия католичества и униатства. Факт отторжения исконно русских земель, их принудительной духовной переориентации признают и западные авторы. Например, английский историк, культуролог Арнольд Тойнби в работе «Цивилизация перед судом истории. Мир и Запад».
Так на столетия вперёд под прямое управление Короны Польской, по условиям Люблинской унии, попали Подолье (Северное Приднестровье) и другие земли, ранее принадлежавшие Великому княжеству Литовскому. Южная граница в наших краях проходила по речке Ягорлык, где «на краю цивилизации», на стыке с Диким полем находился последний польский караульный замок, не обладавший, по-видимому, никогда большим военным значением. Тем не менее статус «предела», «рубежа», «края» хорошо осознавался самими поляками. В «Географическом словаре Королевства Польского» (1882 г.) сообщается следующее: «Карловицким договором 1699 года граница Польши и Турции была определена по берегу Ягорлыка. И здесь, в устье Ягорлыка у Днестра, в 10 саженях от берега, был возведён мурованный пограничный столб…». На одной его стороне можно было прочитать: «Конец Польши».
17 ноября 2021 года, по инициативе приднестровской общественной организации «Общество польской культуры «Ясна Гура», на участке магистральной дороги Тирасполь-Каменка состоялось торжественное открытие информационного туристического стенда, призванного обозначить некогда существовавшую здесь границу Речи Посполитой. Присутствовавший на открытии директор Центра восточноевропейских исследований Варшавского университета Ян Молицкий отметил: «У нас есть мечта – найти пограничный знак 1699 года, может быть, он лежит сейчас на дне реки Ягорлык. Много поляков и других туристов смогут посетить ваше государство – увидеть красоту реки, природы и поселения Ягорлык».
Мечта Яна Молицкого на свой лад осуществилась. Спустя четыре года поблизости был открыт исторический комплекс «Пограничные столбы». Локация призвана засвидетельствовать тот факт, что именно в этой местности в разные периоды с XVII по XVIII век проходила граница между Османской империей и Речью Посполитой, Российской Империей и Речью Посполитой, затем Османской и Российской империями.
В 1793 году по Второму разделу Польши Северное Приднестровье вошло в состав России. Заселение приобретённых земель иностранными колонистами в основном затронуло южную часть – собственно Дикое поле. Выше Ягорлыка этнический и конфессиональный состав населения оставался всё же более стабильным. Так, несмотря на то, что униатские приходы вскоре перешли в православие, католические продолжали действовать. В Приднестровье и по сей день службы идут в Рашковском костёле святого Каэтана, духовном центре католической общины края. Неподалеку расположено село Слобода-Рашково, где компактно проживают поляки – почти половина всего населения. Однако польские фамилии встречаются практически в любом населённом пункте. Например, в селе Дзержинском: Немировские, Шахновские, Гайдукевич, Калинкевич, Белинские…
На протяжении веков происходила характерная для Приднестровья ассимиляция. Конечно, большинство сегодняшних носителей польских фамилий вряд ли помнит хоть что-то об этнических корнях. Они принадлежат к приднестровской многонациональной идентичности.
Поляки, католики, подобно людям других национальностей и вероисповеданий, внесли свой вклад в создание отечественной культуры, полиэтничного, сплочённого социума. Это хорошо можно проследить на примере одной судьбы, близкой автору.
В книге Владимира Полушина «Тирасполь на грани столетий» (книга первая, стр. 441) читаем, что в трёх тираспольских больницах (земской, тюремной, еврейской) работал большой для уездного города штат врачей: Пётр Иванович Галунский, Файв Тович Игер, Александр Андреевич Казанский, Люциан Адамович Маньковский… «Многие из этих врачей оставили свой след в истории города… Александр Андреевич Казанский – целая эпоха в истории медицины Тирасполя… Тираспольским лазаретом Всероссийского союза городов заведовать был назначен именно он… Вместе с ним в лазарете работал ещё один замечательный врач, прослуживший много лет в Тирасполе и умерший, спасая больных во время эпидемии тифа в городе в 1919 году. Это был доктор Люциан Адамович Маньковский».
С гордостью констатирую, что врач Люциан Болеслав Адамович Маньковский – мой прадед, католик, прихожанин Страсбургской римско-католической церкви (ныне – с. Кучурган), дворянин, родом из города Староконстантинова, погибший, спасая православных, в том числе, людей уже после революции. Его подвиг официально подтверждён членами союза «Медсантруд» (1929 г.), отметившими, что прадед «состоял на службе тираспольского Уздравотдела участковым врачом по оказанию помощи беднейшему населению».
Вот из таких судеб сплетено полотно нашей истории, в которой польский след, при всех исторических перипетиях, прослеживается весьма отчётливо.
Николай ФЕЧ.
Фото: https://www.rodina-history.ru; https://www.president.gospmr.org
Газета №95 (7966) от 30 мая 2026 г.