Мы уже, вероятно, никогда не сможем достаточно полно представить, как выглядело Дикое поле, прежде чем стать Новороссией. Даже искусственный интеллект лишь условно передаёт теперешние представления. А как там было в действительности, как выглядели известные ныне населённые пункты, как уживались, соседствовали с ногайскими стойбищами – Бог весть!
Гораздо легче провести преемственность от времён, когда активно формировалась известная ныне этническая палитра. Свои крепкие судьбоносные нити вплели в приднестровский многонациональный ковёр и немецкие колонисты.
Переселение немцев в Новороссию началось ещё в XVIII веке. Императрица Екатерина II решила пригласить для этой цели земледельцев и ремесленников из-за границы. В июле 1763 года она издала Манифест «О дозволении всем иностранцам, в Россию въезжающим, поселяться в которых губерниях они пожелают и о дарованных им правах». Манифест гарантировал сохранение национальной самобытности, право на компактные поселения, свободу вероисповедания, полное самоуправление. Не тогда ли были заложены столь характерные для юго-западных российских земель, и для Приднестровья в частности, основы добрососедства, поликультурности, многоязычия…
В 1803 году в Дубоссарский карантин прибыли первые переселенцы из города Ульма (земля Баден-Вюртемберг на Дунае). Вне всяких сомнений, то была необычайно трудная и долгая дорога. После двухнедельного пребывания в карантине переселенцев направили в Одессу, где они и остались зимовать. В 1804 году началось расселение на новых землях.
В феврале того же года появились специальные правила «О приёме и водворении иностранных колонистов», по которым в Россию допускались те поселенцы, «кои в крестьянских упражнениях или в рукоделии примером служить могли, являлись хорошими и достаточными хозяевами». Таковым правительство предоставляло освобождение от податей на 10 лет, возмещало издержки за перевозку имущества, выделяло ссуду в 300 рублей на обзаведение хозяйством. Каждому семейству предоставляли земельный надел.
Льготные условия сразу же привлекли к себе внимание за рубежом, где положение, вызванное бесконечными войнами, тяжёлым налоговым бременем и религиозными гонениями, было, судя по всему, значительно хуже. Иноземцы решились переселиться в совсем дикие, необжитые места.
«Жизнь колонистов в первые годы была очень трудной. Кругом простирались только пустынные степи с дикими зверями и шайками разбойников, – отмечается в статье «Заселение Причерноморья и города Одессы (под ред. С.Шипа)». – Сердца колонистов терзала тоска по родине. Они не могли даже послать письма в родные края, так как не существовало почтовой службы. Чрезвычайно трудными были обустройство быта, закупка необходимых товаров, сбыт готовой продукции. Одежду – платье, рубашки, панталоны, сюртуки – мастерили самостоятельно. Сами дубили кожу, из которой шили обувь. Сами сеяли хлеб, мололи зерно на ручных мельницах, строили и ремонтировали дома…».
Иные из пионеров освоения Дикого поля так и не смогли привыкнуть к местному климату. В первые годы среди колонистов наблюдалась высокая смертность. Казалось, они бессильны преодолеть все препятствия и беды, но люди не падали духом. Свои первые поселения скитальцы называли оптимистично – Глюксталь (долина счастья) или же Кляйн-Либенталь (маленькая любимая долина).
В 1808 году немцы основали в Тираспольском уезде селения: Страсбург (62 семьи), Зельц (110 семей), Кандель, Баден, а в 1809 году – Мангейм, Эльзас, Нейдорф (98 семей), Бергдорф (60 семей), Кассель (96 семей). Кстати, приднестровские колонии Нейдорф (Карманово), Бергдорф (Колосово) и Глюксталь (Глиное) тогда относились к Глюкстальскому округу Одесского водворения.
Нужно отметить, что правительство прекрасно сознавало, с какими трудностями предстоит столкнуться смельчакам. Колонисты частично освобождались от налогов, полностью от военной службы и повинностей, которыми облагались крестьяне, наделялись землёй из государственного фонда. Всё это, вкупе с фирменными немецкими трудолюбием, дотошностью, сделало своё дело. Очень быстро колонии достигли невиданного прежде благополучия. Именно здесь в первоочередном порядке вводилась сельскохозяйственная техника, нередко немцами и создававшаяся.
Деятельность переселенцев поражает многообразием. По данным 1836 года, в колониях занимались виноделием, шелководством, садоводством, пчеловодством, табаководством, лесоводством, огородничеством. В ряде новороссийских населённых пунктов построили кирпичные заводы, там же открывали винокурни, пивоварни, сыроварни, маслобойни. Быстро строили мельницы: ветряные, водяные, земляные, паровые. В некоторых округах появлялись конные заводы, создавали суконные фабрики.
Высокие темпы технического прогресса вполне закономерны, ведь русское правительство и приглашало людей мастеровых. К примеру, в первых трёх транспортах, прибывших в Дубоссары осенью 1803 года, находилось множество ремесленников. Там были плотники, каменщики, мебельщики, ткачи, сапожники, портные, каретные мастера.
Произведённые товары сбывали на ярмарках, вывозили в другие округа и губернии. Некоторые изделия (скажем, особый тип плуга) так и назывались: «колонистские».
Весом вклад немцев в развитие культуры Приднестровья. До сих пор узнаваемы старые дома колонистов в сёлах Глиное Григориопольского района, Карманово, Колосово. В том или ином виде сохранились кирхи. Как пишут историки, «немцы любили свою новую Родину и старались честно служить ей в добрые и недобрые времена».
Тем не менее отмена закона о колонистах Александром II привела к тому, что ещё во второй половине XIX века начался отъезд наследников отцов-основателей в Германию. Революционные события в России, две мировые войны, процесс раскулачивания, репрессии в довоенные и послевоенные годы, а также возможность эмигрировать с конца 1980-х ещё более усилили отток.
Но и теперь в Приднестровье остаётся немало потомков переселенцев, в числе которых автор этих строк. Вот только жили колонисты по фамилии Феч не в Приднестровье, а в поселении Кляйн-Либенталь (впоследствии Ксениевка, Малодолинское), под Одессой, и были католиками, а не лютеранами, прибывшими из Эльзаса, коммуна – Нидерлотербак.
Погружение в родословную – всегда предельно увлекательный процесс. Тем более сегодня, с учётом новых возможностей, которые открывает цифровой мир.
Николай Феч.
Фото из архива автора.
Газета №173 (8044) от 19 сентября 2026 г.