Ровно 85 лет назад, 23 июля 1941 года советские войска под натиском фашистов вынуждены были оставить Бендеры. После оккупации города немецко-румынскими войсками в нём был установлен режим террора, насилия и принудительного труда. И хотя с той поры минули десятилетия, никто не забыт, ничто не забыто. Архивные документы, фотографии тех лет, рассказы очевидцев бережно хранятся и передаются из поколения в поколение. Потому что не помнить об этом нельзя…
Сразу же после начала оккупации над не успевшими эвакуироваться из Бендер гражданами еврейской национальности и коммунистами начались расправы. Уже в первые месяцы были расстреляны 58 жителей, останки которых эксгумировали после освобождения города. Это зафиксировано в акте бендерской городской комиссии от 12 декабря 1944 года. При вскрытии в четырёх местах расстрельных ям (ров Бендерской крепости, ул. Панина, напротив памятника Русской Славы) были обнаружены тела гражданского населения – 28 женщин, 22 мужчины, 8 детей. Расстрелы мирных граждан проводили румынско-немецкие оккупанты в период с июля по сентябрь 1941 года. При останках сохранились личные документы (советские паспорта и справки), благодаря которым удалось установить личности некоторых расстрелянных: Шахновский Тови Яковлевич (1870), Свердлик Мордка Умарович (1870), Свердлик Рахиль Румивовна (1871), Таксир ШмильЛейб Моисеевич (1880), Транхтерберг Рива Моисеевич (1878), Свириховский Вигдар Лейбович (1894), Янкелевич Мортха Янкелевич… Расстрелы производились огнестрельным оружием, убийство – тяжёлыми предметами (прикладами).
Подлинники и заверенные копии актов городской комиссии о расследовании фашистских злодеяний хранятся в Государственном архиве Российской Федерации. Есть и списки расстрелянных в Бендерах евреев в предместье Кавказ и в районе Балка. Обнаруженные там тела убитых были захоронены в братской могиле на Еврейском кладбище.
С августа 1941 года по германо-румынскому соглашению Хауффе-Тэтарану, подписанному в Бендерах, левобережье Днестра, или «Транснистрия» как губернаторство, переходила в подчинение румынской администрации под руководством Георге Алексяну. Соглашение подписали представители немецкого генерала Артура Хауффе и румынского премьер-министра Иона Антонеску, и оно стало главным документом, определившим судьбу региона в годы войны. Согласно ему, территория между реками Днестр и Южный Буг переходила под административное управление Румынии в качестве компенсации за её участие в войне против Советского Союза. Этот договор закрепил контроль Румынии над землями, которые исторически не входили в состав «Великой Румынии», и это сделало возможным создание на данных территориях концентрационных лагерей и гетто (из Бендер в концлагеря были отправлены 200 евреев).
Тогда же в Бендерах под председательством фашистского диктатора Иона Антонеску прошло выездное заседание совета министров Румынии, где румынское руководство обсуждало вопросы административного устройства захваченных территорий за Днестром, в зоне оккупационного региона. Планировали создание в Бессарабии «образцовой провинции». Для этого предстояло отобрать у её жителей имущество, после чего уничтожить, выселить или депортировать сначала евреев, затем славян. Промышленные и торговые предприятия следовало передать румынам.
Из воспоминаний Марии Костенко, жительницы Бендер, района Шараевки: «В моём доме немцы не квартировали, но в соседнем, бабушки Фени, их поселилось пятнадцать человек, а её с мужем они выселили в сарай. Это были артиллеристы, так как они стали копать ямы прямо в её огороде и маскировать миномёты. В моём саду фруктовые деревья мешали немцам устанавливать миномёты, поэтому они стали спиливать молодые яблони с несозревшим ещё урожаем. Зарыли три миномёта.
Фашисты требовали у меня и у соседей: «Яйца, млеко, шпик». Давали мы им и яйца, и сало, и молоко, только чтобы сами не разбойничали. Но это не помогало. Фашисты шарили в домах и сараях, брали всё, что им понадобится, последнее. Каждый день уносили кур, уток, гусей.
Вскоре, в один из дней, мы увидели идущую по дороге мимо нас в сторону Каушан колонну людей еврейской национальности. Замученные, с детьми, человек двести, не меньше. Не наши, не городские, незнакомые, они медленно шли под конвоем. Дети плакали, видно, что издалека идут. Конвоиры плётками подгоняли стариков, чтоб быстрее двигались. Люди наши, с магалы, несли бегом продукты, кто что мог, давали им, бедным, покушать. Конвоиры разрешали брать еду, но выходить из колонны было нельзя. Вот так мы стояли, смотрели, а они шли мимо нас. А куда и за что?»
15 ноября 1941 года губернатор Бессарабии генерал Константин Войкулеску издал приказ, запрещающий жителям разговаривать в общественных местах на любом языке, кроме румынского. За использование «языка врагов» (в первую очередь имелся в виду русский язык) нарушителям грозило тюремное заключение на срок от одного месяца до двух лет, крупные денежные штрафы и лишение права занимать государственные должности. Согласно приказу №12, подписанному корпусным генералом П. Думитреску и генералом И. Арборе, запрещалось хранение граммофонных и патефонных пластинок, «которые по своему содержанию представляли собой род открытой или скрытой коммунистической пропаганды». Запрещалось также распевать публично песни. Нарушение приказа каралось принудительными работами сроком от 5 до 25 лет.
Из докладной записки управления пропаганды губернаторства Бессарабии от 4 июня 1942 года министерству пропаганды Румынии: «Так как бессарабский крестьянин всегда считал себя молдаванином, а не румыном, то налицо настоятельная необходимость в изменении его образа мышления, румынизации духа, настроения, атмосферы в Бессарабии. И, если крестьянин не выходит на работу кнутом, надо выгонять его пулей».
Свыше трёх лет находились Бендеры, переименованные в Тигину, под оккупационным режимом фашистских захватчиков. В городе свирепствовали карательные органы – сигуранца и жандармерия. Оккупанты действовали в соответствии с требованиями диктатора королевской Румынии Антонеску: «Карать расстрелом за малейшее сопротивление со стороны населения, уничтожать всех подозрительных». Согласно им, оккупационные власти устанавливали слежку за рабочими узловых железнодорожных станций, каковыми являлись и Бендеры. Но город не покорился врагу. С первых дней оккупации в Бендерах начало действовать антифашистское подполье под руководством Николая Калашникова, Михаила Ратушного, Валентина Иванова… Жестокий режим, призванный сломить сопротивление жителей Бендер, привёл к обратному результату.
В течение трёх лет, долгих 1130 дней и ночей длилась немецко-румынская оккупация города, пока Бендеры 23 августа 1944 года не были освобождены в ходе Ясско-Кишинёвской операции.
Обо всём, что было, в Приднестровье будут помнить всегда…
Муза ГОНЧАРОВА.
Фото из фотоальбома «Бендеры советские».
Газета №133 (8004) от 23 июля 2026 г.