Старый семейный альбом в сером переплете. Тяжелый, он хранит истории, события, радостные моменты и жизненные переживания много больше, чем полвека.
Открываю. Передо мною, как в черно-белом фильме, проходит судьба простого советского человека. Практически все фото датированы. Вот самая ранняя фотография, она 30-х годов уже прошлого столетия. На ней многодетная семья: труженик-отец, его супруга в ситцевом платочке, двое маленьких девочек примерно одного дошкольного возраста и трое сыновей. Один из них, 10-летний парнишка, круглолицый, румяный, похожий на мать.
Николаю Геннадьевичу Гуляеву – 91 год. Он участник Великой Отечественной войны, пенсионер МВД, майор милиции в отставке.
Всю жизнь этот человек посвятил благородному и столь нужному во все времена делу – охране общественного порядка и общественной безопасности граждан. Но сначала были война, фронт, передовая… В самый разгар военных действий, в 1943 году, 17-летнего Колю Гуляева призвали в армию защищать родную землю от немецко-фашистских захватчиков.
– Вы знаете, когда я впервые попал на фронт, увидел тела погибших, раненых, которые самостоятельно, но еле-еле шли до медчасти, когда услышал звуки разрывающихся снарядов и автоматные очереди, у меня возникло множество чувств и неизгладимых впечатлений, но вот страха не было. Я не боялся, это я могу говорить уверенно и теперь, –
вспоминает ветеран.
И тут закружило, понесло… Вмиг седовласый старик оказался тем молодым пареньком в гимнастерке из старого фотоальбома. То же лицо, все те же осанка и глаза, ни капли не помутневшие и не утратившие своего очарования. Смело шагал он в бой, смело шел в разведку, не боялся ни врагов, ни тяжелой дороги, которая часто пролегала через густые дебри лесов и непроходимые болота.
– Страшно мне стало потом… после ранения. Вот тогда я в полную мощь ощутил, что такое страх и боль. Без лопатки в землю лез, – с волнением говорит фронтовик.
Первое и очень тяжелое ранение Николай Геннадьевич получил в бою в Белоруссии под городом Жлобин. Осколок снаряда попал ему в левую щеку, выбил челюсть, разорвал язык и застрял где-то в районе горла. Ни пить, ни есть, ни даже нормально дышать солдат не мог. Трудно представить себе, что чувствовал тогда 18-летний парнишка.
-Я жить не хотел. И долго мне жизнь не мила была, я даже домой не писал больше года. Но потом все наладилось. После лечения я окончил школу санитарных инструкторов в Тбилиси, – продолжил чуть погодя Николай Геннадьевич, – направили меня на 2-й Украинский фронт в штрафбат санинструктором. Помнится, мне тогда обидно было, я ни в чем не провинился, а со штрафниками служить стану, но потом ничего, сработался. Здесь я впервые за всю войну поздоровался за руку с офицером, командиром батальона. В наше время это был большой почет.
Под самый конец войны Николай вновь получил ранение.
– 2 мая это было. И вот ведь как: будешь лицо подставлять – не попадет, а тут – в лицо, в то же место, где ранило в первый раз. Так со вторым осколком и хожу до сих пор, – посетовал фронтовик.
Победу солдат встречал в чехословацком госпитале.
– Это был интересный случай. Мы все спали, как вдруг все загремело, засверкало. Кто мог, выбежал на веранду, повсюду слышались выстрелы и крики. Но паники не было. Мы знали, чувствовали, что война должна закончиться, – вспоминает наш герой.
Хотя своими заслугами Николай Геннадьевич не любит хвастать, он награждён двумя орденами Великой Отечественной войны, медалями «За боевые заслуги», «За взятие Вены», «За взятие Будапешта».
А после Победы молодой Николай Гуляев отправился служить в Австрию. Там в одной из деревушек на аэродроме вместе с другими советскими солдатами охранял склад ГСМ. Потом судьба фронтовика забросила в Молдавию, где и он остался уже навсегда.
– Армейскую службу свою я заканчивал в Тирасполе. Потом предложили в милицию пойти, но с условием, что работать буду либо в Сороках, либо в Бендерах. Я выбрал Бендеры и до сих пор не жалею, – рассказывает Николай Геннадьевич.
После войны везде была разруха, нищета. Численность милиционеров в городе едва-едва достигала 40 человек. Трое сотрудников в уголовном розыске, трое – в ОБХССе, участковых – человек шесть и так далее. А милиционеры были и охранниками имущества, и блюстителями порядка на улицах, и даже в каком-то смысле телохранителями.
– Да, преступность была – хулиганство, воровство, разбои, но был и порядок, контроль, что ли, жестче. Электричество в городе тогда только на выходные давали и по праздникам большим. Поэтому люди, возвращаясь со второй рабочей смены, всегда знали и были уверены – на постах и перекрестках улиц стоят милиционеры. А случись что, на помощь всегда к тебе коллега прибежит из соседнего квартала, стоит только в свисток дунуть, – вспоминает ветеран.
Как к командиру наружных служб к Н. Гуляеву часто с проверками приезжали «министерские» из Кишинева. В их итоговых отчетах всегда значились слова о безупречном исполнении служебного долга. Одним словом, наш герой стал милиционером по призванию. Обязанностей своих не забывал, даже когда с девушкой под руку гулял.
– Случай со мной однажды был. Я тогда первый свой костюм пошил, рубашку новую надел и на свидание пошел в центральный парк. Только на лавочку присел, слышу свисток милицейский. Подбегаю к месту, откуда шум раздавался, вижу: дерутся милиционер и еще двое мужчин. В общем, оказалось, вора задержали, он велосипед украл. Стал я разнимать дерущихся, а воришка мне кулаком в лицо… Испачкал я тогда безнадежно костюм свой новый, – с улыбкой вспоминает курьезный случай Николай Геннадьевич.
Так и прослужил Н. Гуляев в милиции честно, добросовестно, с душой более 30 лет. После ухода на пенсию в 1976 году работал еще около десятка лет в кадрах городского отдела милиции. С будущей женой, кстати, Николай Геннадьевич тоже в милиции познакомился. Она работала в военно-учетном столе при ОВД, старшиной была. Совсем немного не дожила супруга до их золотой свадьбы…
Наталья Русова.