Университетская жизнь оказалась для меня не такой интересной, как я думал. Я ходил на пары и возвращался в свою комнату, в общежитие. По-хорошему завидовал ребятам, день и ночь играющим в волейбол в студгородке: мяч над сеткой, был их страстью.
Трое из волейболистов уходили со спортивной площадки буквально только поспать. Один паренек занимался греблей и играл в волейбол все время, свободное от тренировок. Другой мечтал попасть в местную команду. Третьего же я совсем не мог понять. Звали его Егором. На факультете его практически не видели, он пропускал пары, но каким-то образом сдавал все экзамены.
Он жил в общежитии этажом выше, и свёл нас не совсем приятный случай. В туалете на нашем этаже поднялся шум: мы пошли посмотреть, что случилось. Оказалось, Егор побил моего однокурсника. Тот с окровавленным носом убирался восвояси. «Я его попросил при мне не курить, он решил, что я шучу», – объяснил Егор.
Тем же вечером мы сидели в комнате нашего соседа и выпивали. «Я только тебя и вижу, что на волейбольной площадке. Ты на кафедре вообще появлялся? И почему на физкультурный не поступал?» – спросил я у него. «А зачем? Сейчас окончу универ, и все равно в армию заберут. А потом по контракту служить останусь, – улыбнулся он. – Там тоже в волейбол можно играть».
Но я продолжал допытываться о судьбе молчаливого Егора. «Что ты хочешь услышать? – посмотрел на меня новый знакомый. – Кто я такой? Жили мы с мамой и папой, папа был волейболистом. Когда мне было 10 лет, ему предложили переехать в Польшу и играть там. Он мигом согласился и сказал, что через годик заберет. С тех пор от него ни слуху ни духу. Об алиментах даже речи не шло. Мне уже сейчас, понимаешь, он до лампочки. Единственное, чего мне хочется, как-нибудь приехать к нему через лет десять-двадцать и сказать: «Ну давай, батя, выйдем поиграть!». И показать ему, что волейболист он никакой. Время никого не щадит, и я уверен в своей победе».
…В июне я сдавал экзамены, а курс Егора защищал дипломную. Его можно было легко заметить на фоне других выпускников: он был в спортивной футболке и джинсах, в то время как парни были одеты в выглаженные рубашки, а девушки – в строгие блузки и юбки.
Уже поздно вечером я шел в общежитие через волейбольную площадку. «Не сдал», – улыбнулся Егор в ответ на дежурный вопрос. Мне стало неловко.
– В таком случае, может быть, тебе все-таки стоит поехать к отцу-волейболисту и совершить задуманное?
– Да нет, чувак, – засмеялся он. – Нет у меня никакого отца-волейболиста. Он из Ближнего Хутора, иногда встречаю его пьяным в центре, он просит у меня пару рублей на сигареты. Мне тогда было стыдно рассказывать об этом. А придуманная история звучала намного красивее. Я просто не знал, что тебе ответить…
Егор, как и хотел, пошел в армию, а сейчас служит по контракту. А для меня и по сей день существуют два Егора с двумя отцами, один из которых живет на Ближнем Хуторе, а второй – в Польше.
В. АБРАМОВ, студент ПГУ.