Николай Иванович Оккам с порядком отросшей бородой лежал в тапочках на диване перед телевизором. Транслировали матч «Кот-д’Ивуар – Папуа-Новая Гвинея». Пакет с мусором, демонстративно поставленный женой возле двери, стоял на теперь уже постоянном своем месте.
В какой-то момент хрестоматийная Зинка не выдержала, вспылила. Младшая добавила масла в огонь: «Папочка, побрейся, а то мне уже в садике стыдно… Ну побрейся хотя бы на мой день рождения». День рождения был вчера. Подарок был куплен в соответствии с пожеланиями трудящихся. Но железная хватка «зайчонка» не ослабевала. Николай Иванович, вздохнув, покорно направился в коридор. Накинул что-то поверх «майки-алкоголички». Одеваясь, он всё же пытался узнать, чем кончилась история с пенальти, причем взгляд огибал Зинку, которая держала пакет.
Дверь захлопнулась за ним, обдав холодком. Николай вышел из подъезда, бросил пакет в контейнер. И тут ему пришла в голову мысль убить сразу двух зайцев. В кармане «спортивок» нашлись какие-то деньги. По-прежнему в тапочках, он поплелся в супермаркет через дорогу. На ступеньках торгового комплекса стоял опустившийся мужчина с картонкой «Помогите собрать деньги на билет до Марса». «Ага, держи карман шире, дураков нет!».
При входе Николай немного задержался у стеллажей с книгами – «книгодар». Между Константином Фединым и Станиславом Лемом стоял Венедикт Ерофеев, потрепанный, с перегаром, блаженный. Не взял. Куда больший интерес вызвал стенд с фотографиями злостных расхитителей собственности магазина. Темные, асоциальные личности (на фото – с черным бруском вместо глаз) отпугивали и притягивали одновременно. То была позорная доска почета. Больше всего Николая Оккама потрясла сводка о позарившихся на бритвенные принадлежности. Бритвокрадов собралось до десятка. Самое удивительное: все они оказались бритыми. Ну, может быть, с трехдневной щетиной. Борода Николая Ивановича на их фоне выглядела вопиюще.
«Спереть виски «Jack Daniels» – это ещё куда ни шло, – рассуждал Оккам. – Но бритвенные принадлежности?». Ощутив эволюционное превосходство, он прошествовал в зал, где почти сразу нашел станки «Gillette». Колебался насчет пива, но преодолел искушение. «Надо порадовать Зинку, так сказать, превзойти все ожидания».
Однако в очереди аскет всё же увлекся аппетитной брюнеткой с баклажанами, потом полупрозрачной блондинкой с бутылкой 1%-го кефира, потом копченой килькой в компании с полтарашкой нефильтрованного, которые эпически выставил у кассы его более счастливый собрат, не собиравшийся превосходить чьих-либо ожиданий, кроме своих собственных.
И тут Николай Иванович, мучительно ощутивший себя чужим на этом празднике жизни, подумал: «А на кой черт я вообще здесь стою?». В это трудно поверить, но он решительно забыл про бритву, которую сунул в карман за неимением корзинки. Да и не брать же корзину ради одной бритвы?
«Да-да, в это трудно поверить. Но всё было именно так…» – оправдывался Коля Оккам перед охранником в белоснежной сорочке с узким галстуком. Потом его вели по коридору с мигающей неоновой лампой, вызывали милицию, составляли административный протокол.
Покинул супермаркет он поздно. На улице было по-осеннему зябко. Николай застегнул куртку и вдруг почувствовал себя совершенно счастливым: дома его ждали. Волновались, наверное. За углом, в зарослях можжевельника, поблескивая бутылкой из дьюти-фри, садился в тарелку «марсианин» («Ага, значит всё-таки собрал на билет!»). Николай Иванович видел, как НЛО, взмыв в небо, сжег вокруг весь кустарник. А люди подумают – «подростки», «окурок».
А на следующий день на стенде у турникета появилась фотография бородатого поклонника Малевича. Все понимали: гражданину О., таки-да, срочно нужны бритвенные принадлежности. И всем было очень жалко гражданина О., укравшего бритву, особенно женщинам. И только сослуживцы, узнавшие Николая Ивановича, несмотря на конспирацию (черный брусок, растянутую майку и тапочки), ещё долго подтрунивали над ним. Иронизировали на тему бритвы, которая не иначе как сама упала Оккаму в карман.
Петр Васин.