К Октябрьской революции можно относиться по-разному. И всё же очевидно, что это явление всемирно-исторического характера.
В Приднестровском госуниверситете прошла научно-просветительская конференция с символичным названием «Русская революция 1917 года в судьбах Приднестровья, России и мира: история и современность». Форум объединил ученых из целого ряда постсоветских государств.
Из докладов, представленных на пленарном заседании, следовало, что революционные преобразования трактуются учеными далеко не однозначно. Историки единодушны лишь в оценке масштаба явления: невиданный доселе социальный эксперимент затронул все стороны жизни и даже после распада СССР продолжает оказывать влияние на процессы, протекающие как на региональном, так и на мировом уровне.
«Падение монархии едва не закончилось крушением российской государственности, – отметила начальник государственной службы управления документацией и архивами ПМР Зинаида Тодорашко. – Установление нового социального строя сопровождалось коренной ломкой общественного сознания, уничтожением целого ряда слоев и групп населения».
Утверждение советской власти, наряду с серьезными социальными завоеваниями, всенародными достижениями, сопряжено с кровопролитием гражданской войны, насильственной коллективизацией, репрессиями 30-х годов. Однако нельзя отрицать и тот факт, что в кратчайшие сроки СССР становится супердержавой, одерживает победу в Великой Отечественной войне, добивается исключительных результатов в науке, народном образовании, медицине, являя миру альтернативный, принципиально отличный от капиталистического путь развития.
Что касается региональных преобразований, здесь тоже всё далеко не однозначно. Приднестровье – характерный тому пример. С одной стороны, как сказал историк Сергей Назария, «МАССР уже в 30-е годы превратилась в развитую аграрно-промышленную республику. Бессарабия в годы румынской оккупации на этом фоне выглядела очень и очень бледно». С другой, по его же словам, методы «социалистического строительства» были далеко не всегда приемлемыми.
Как это ни парадоксально, но именно советские управленцы заложили мину замедленного действия, включив территорию Приднестровья в состав Молдавской ССР. Поэтому в высшей степени странно, что, трактуя политику СССР как «оккупационную», Молдова одновременно заявляет о своих претензиях на земли, исторически ей никогда не принадлежавшие.
Напротив, как убедительно показала в своем выступлении Государственный советник Президента ПМР, историк Анна Волкова, создание Приднестровской государственности не только соответствовало историческим реалиям, но и не расходилось с законодательством СССР. По её словам, приднестровцы воспользовались конституционным правом на волеизъявление, не нарушив ни одного из советских законов. Более того, референдум 1991 года по вопросу сохранения СССР в Приднестровье показал, что за Союз выступает абсолютное большинство населения. Не случайно и государство изначально было названо «Приднестровская Молдавская Советская Социалистическая Республика». Так что ярлык «сепаратисты» подходит к приднестровцам меньше всего.
Отличительная черта конференции – стремление её участников по-научному скрупулезно, с большой осторожностью подходить к острым, проблемным темам, которые и сегодня вызывают жаркие споры и, увы, далеко не всегда адекватную реакцию на постсоветском пространстве. Принцип, которым руководствуются историки, заимствован, скорее, из области медицинской этики. По-латыни он звучит так: primum non nocere. Прежде всего – не навреди!
Николай ПЛЮЩИНКО.