Люди – существа беспокойные и до парадоксальности противоречивые. Какойнибудь инопланетянин, взглянув на человечество холодным разумом наблюдателя, наверняка счёл бы его не совсем вменяемым. Слишком много бессмысленного шума и ярости, как подметил в своё время Шекспир. Масса примеров в истории разных стран и народов доказывает, что мы часто готовы игнорировать реальную опасность и вопиющую несправедливость, но стоит затронуть какието символические, субъективные, даже абстрактные вопросы – и тут же вспыхивают бурные страсти, начинаются битвы, иногда весьма кровопролитные. Вроде войны Алой и Белой розы, истребившей английское рыцарство его же руками. А потом, как в финале знаменитого рассказа Зощенко «Нервные люди», кто-то запоздало воскликнет: «С чего ж это мы, уважаемые граждане, разодрались?».
Впрочем, кто-то скажет, что в этом свойстве возбуждаться без существенных поводов и есть наше человеческое достоинство, наша гордость и честь. Может быть, но… лично я предпочитаю мир войне. Как между странами, так и между отдельно взятыми индивидуумами. Ещё и поэтому я не люблю «лихие девяностые», когда агрессия прямо витала в воздухе, особенно с наступлением темноты. Вплотную к дому, где я живу на третьем этаже, примыкал тогда бар, я в него практически не заглядывал, зато сам бар почти каждую ночь «заходил» ко мне. Звуками дурацкой (чаще всего) музыки, пьяными фальшивыми голосами под караоке и, довольно часто, шумом потасовок. Рычали мужчины, визжали женщины, иногда приезжала милиция… В общем, весёлая ночная жизнь била ключом… по голове, как в одном бородатом анекдоте.
Сегодня того бара давно след простыл, однако дом наш остаётся местом оживлённым. На смену прежним жильцам появились новые. В том числе из соседней страны, с детьми. В целом неплохие дружелюбные люди, открытые, порой даже слишком. Когда вечерком соседи собираются у подъезда на лавочке и разговаривают по громкой связи с оставшимися за границей друзьями и родственниками, даже на третьем этаже слышно во всех подробностях, что у них там, в Одессе, сейчас происходит. Странное ощущение, будто поневоле подслушиваешь чужую жизнь. Но что поделать, не захлопываться же стеклопакетом от внешнего мира в такую жару.
На самом деле моя история о другом. Даже не история, а крошечный эпизод в большом жизненном потоке. В общем, недавно я проснулся среди ночи, то ли от духоты, то ли от шума за открытым окном. Даже не то чтобы шума – просто в ночной тишине все звуки кажутся громче чем днём. Судя по голосам, разговаривали двое молодых парней. И разговор их явно предвещал «грозу». Оба были нетрезвыми, и если очистить их спор от непечатной словесной экспрессии, смысл его был примерно следующий: – Как ты мог сказать такое при народе? Я знаю, на что ты намекал. – А я имею право говорить, что хочу. Если у тебя нет чувства юмора, то это твои проблемы.
Вот то немногое, что мне удалось понять. Но суть не в словах, а в интонациях – оба спорщика говорили как бы монотонно, не повышая голоса, но в этой монотонности ощущалась закипающая ярость, гнев, угроза. О, в далёком прошлом мне не раз доводилось слушать эти пьяные ночные споры. И я по опыту знал, что собеседники неотвратимо приближаются к точке невозврата, когда слова вдруг сменятся глухими страшными звуками кулачного боя. И наверняка вскоре раздадутся дикие, нечеловеческие вопли, полные боли и ярости. Моё сердце непроизвольно сжалось. Вот-вот, сейчас начнётся – мир взорвётся и разлетится вдребезги. Пусть это маленький мир, но всё же… – Ну ладно, брат, может, я и сказал тогда лишнее. В общем, извини. Но и ты меня неправильно понял. – Да я тоже, того… пожалуй, погорячился. Ты, наверно, не хотел меня подколоть. В общем, проехали, считай, что тема закрыта. Пошли домой, поздно уже.
Вот так поворот! Сперва, признаюсь, мне даже не верилось, что после такого накала страстей можно уладить дело миром. Всё равно что соскочить с поезда на полном ходу и не покалечиться. А ведь в 90-е годы подобное дело всегда заканчивалось дракой. Может быть, нравы смягчились? Ведь пишут же, например, что в НьюЙорке в какой-то момент кривая преступности, ранее зашкаливающая, пошла на снижение. И никакая социология толком не может объяснить этот феномен. Значит, в этом мире что-то может меняться не только в худшую, как все мы привыкли, но и в лучшую сторону. И, кто знает, даже на краю бездны можно успеть сказать «стоп». Лучше вовремя.
Олег ЛАРИН.
Фото: https://macroclub.ru/
Газета №147 (7773) от 9 августа 2025 г.