Виктор Скрипник служил в Афганистане в 1985 и 1986 годах. Будучи сначала начальником технико-эксплуатационной части авиационного звена, а после инженером группы диагностики и регламента авиационных двигателей в отдельном штурмовом авиаполку, офицер с честью и достоинством выполнял свой интернациональный долг. Сегодня Виктор Николаевич – военный пенсионер, возглавляет общественную организацию «Союз ветеранов войны и защитников Афганистана» в селе Ближний Хутор Слободзейского района. Публикуем некоторые его воспоминания.
Отдельный штурмовой авиационный полк для отправки в Афганистан формировался в Одесском военном округе на аэродроме города Арциза с конца 1984 года. Необъявленная война шла уже пятый год, и воинские части, готовившиеся к отправке в район боевых действий, проходили усиленную подготовку.
Офицеров и прапорщиков, в добровольном порядке изъявивших желание исполнять интернациональный долг, переучивали для работы на новых самолётах – штурмовиках «Су-25». Во время подготовки они пять дней в неделю выполняли боевые стрельбы на полигоне (в мирное время такая работа проводится раз в полгода). За две недели до перебазирования лётчики получили навыки работы на Кавказе в горной местности.
В результате лётный состав, на 60% состоявший из молодых офицеров, один-два года назад окончивших училище, превратился в полк воздушных асов. Большую роль в этом сыграл вновь назначенный командир, небезызвестный Александр Руцкой.
11 октября 1985 года две эскадрильи пересекли границу соседнего государства и приземлились на военном аэродроме в Баграме. Весть о прибытии нового полка разлетелась быстро, и на первых порах каждый вылет «Грачей» (позывные «Су-25») встречался с земли шквальным огнём стрелкового и зенитного оружия неприятеля.
Через неделю обстановка изменилась. Познав на себе эффективность действия штурмовиков, заметив в небе хотя бы один советский самолёт, душманы тут же прекращали стрельбу и спешили укрыться. В эфире слышны были гортанные вопли, взывающие о помощи и защите от «Чёрной смерти» (такое новое прозвище получили крылатые машины).
В начале ноября в полк поступил неожиданный приказ немедленно перебазироваться в Кандагар. Все самолёты должны были быть на аэродроме через три часа, что по всем нормам регламентирующих документов считалось невозможным. Но на войне часто приходилось действовать вопреки инструкциям.
На одном из самолётов техник по вооружению включил питание, после чего сработало статическое электричество, и электрический разряд прошёл к блокам с реактивными снарядами, подвешенными на правой и левой консолях крыла. Произошёл взрыв, повлёкший за собой гибель солдата, водителя кислородо-заправочной машины, загорелся автомобиль с кислородными баллонами. Командир полка, находящийся в это время рядом, вскочив в кабину горящей машины, помчался на ней в конец взлётной полосы, подальше от готовящихся к перебазированию штурмовиков…
В назначенный час полк прибыл в Кандагар. Началось уничтожение бандформирований. Сюда были направлены подразделения 40-й армии, огромная роль при этом отводилась авиации, которая доставляла нашу военную силу к местам боевых действий, поражала противника.
В экстремально сложных условиях лётчики выполняли по шесть вылетов в день, и каждый из них с тремя-четырьмя тоннами боеприпасов. По штатам военного времени в моём звене, например, во время той операции на обслуживании вместо трёх-четырёх штурмовиков было шесть, и в течение суток приходилось обеспечивать 36 самолётовылетов.
На подготовку авиатехники к повторному вылету после приземления согласно инструкции отводилось 45 минут, а в действительности наши штурмовики взлетали через каждые 15. Это достигалось тем, что к моменту посадки на стоянках заранее готовили к подвеске ракеты, бомбы, снаряды. Пока механики заливали в топливные баки керосин, весь личный состав эскадрилий, в том числе и лётчики, подвешивали боеприпасы, и готовые к бою машины тут же взмывали в небо.
На аэродроме ярко прослеживалась картина происходящих событий: с поля боя привозили раненых, к местам боевых действий отправляли свежие силы. Запомнился взвод десантников, расположившийся невдалеке от аэродрома в ожидании прибытия вертолёта. Это были далеко не те ребята, которых мы привыкли сегодня видеть на праздновании Дня воздушно-десантных войск у фонтанов. Они выглядели усталыми, но бесстрашными, неся на себе оружие, патроны, мины, продукты и даже дрова, чтобы согреться, если понадобится. «Ты чего не даёшь команду садиться, ребята же не дойдут до вертолёта?» – спросил я их командира. В ответ услышал: «А поднимать их будешь, если дам команду? На каждом десантнике, кроме собственного веса, до 60 килограммов груза».
В столовой во время обеда людей было мало. Я сел рядом с капитаном из соседней эскадрильи. Его миска с супом была не тронута, и он, как заворожённый, смотрел в одну точку. «Ты чего не ешь? – поинтересовался у него. – Силы даже осмотреть самолёт не будет». «А ты офицерский спецназ сегодня утром видел?» – спросил он в ответ. «Да, красавцы ребята, восемь человек, и все как один на подбор», – продолжил я. Дальше услышал от него: «Вертолёт вместе с ними сбили, только что привезли останки. Я не могу…». Капитан встал и, не оборачиваясь, пошёл на выход…
В последний день операции командир полка на построении объявил, что задачи, поставленные командованием, выполнены: банды наёмников в провинции разбиты, завтра будем возвращаться к месту постоянного базирования. А вечером, после отбоя, раздались взрывы, которые прекратились так же неожиданно, как и начались. Оказалось, несколько «джигитов» на джипе прорвались почти к самому аэродрому и из миномёта открыли огонь в нашу сторону. Залпом установки «Град» они были уничтожены. В общем, так попрощались с нами моджахеды.
Впереди ещё была война…
Фото: http://www.iy.kommersant.ru
Газета №25 (7896) от 14 февраля 2026 г.