«Всё равно у тебя не такие пирожки получились, как у бабы Вали. У нее вкуснее», – говорит сын, дегустируя мою выпечку с творогом. «Как так? Ингредиенты одинаковые, все нюансы соблюдены», – немного расстроившись, рассуждаю я.
А потом с улыбкой вспоминаю, как говорила эту же фразу своей маме, возвращаясь с летних каникул от бабушки.
Едок я была еще тот. До лет тринадцати накормить меня было крайне сложно. Точнее, я ела, но только ограниченное количество блюд, а повседневное меню из супов, борщей и каш c подливами огорчало, не вдохновляло и делало абсолютно несчастным ребенком. «Ну почему нельзя каждый день есть оливье, мититеи и картошку фри!» – возмущалась я, садясь обедать. Ненавистные суп и борщ проходили тщательную проверку на наличие в них посторонних ингредиентов. А к ним относились лук, морковь, зелень, которые с хирургической точностью вылавливались и раскладывались по краю глубокой тарелки. На это уходило немало времени, поэтому после завершения «очищения» от «ненужных предметов» первое остывало, о чем я торжественно сообщала маме в надежде, что меня освободят от необходимости его есть. Но не тут-то было! Она звала на помощь старшего брата, которого я слегка побаивалась. Он садился напротив и произносил всего одно слово: «Ешь». И я ела, вздыхала, мысленно сетуя на обреченность ситуации.
Немного отдохнуть от моих гастрономических «выбрыков» мама могла только во время летних каникул, когда меня отправляли к бабушке и дедушке в деревню. Они никогда не впадали в панику, услышав очередное «не хочу есть». «Значит, не голодная, – говорила бабуля и добавляла: – Иди гуляй тогда еще». И как она была права! Спустя несколько часов мы с подружкой (а вдвоем вкуснее) совершали набег сначала на кухню моей бабушки, затем заглядывали к ее. Мы не крутили носом, не искали изысков, а просто уплетали борщ с фасолью вприкуску с коржами. Последнее блюдо, кроме как у бабушки, больше нигде не ела. В середине 90-х все магазины в селе были закрыты, купить батоны и «кирпичики» можно было, только съездив в райцентр, а это происходило не чаще одного раза в месяц. А выпекать хлеб в русской печи каждую неделю было довольно проблематично и трудоемко, поэтому бабушка выпекала на сковороде замешанные на сыворотке коржи. Они получались пышные из-за добавления соды. Внутри были рыхлые и мягкие, а сверху – хрустящая корочка. Это была вкусная альтернатива хлебу. А если его теплым натереть солью и чесноком, то язык можно было проглотить.
А еще бабушка готовила особенные вареники с картошкой. Фишка была в их солидном размере. Она говорила: «Два-три и нос утри». Это означало, что достаточно нескольких штук, чтобы наесться. Бабушка моей подружки лепила маленькие, аккуратные, как в ресторане, вареники треугольной формы, но мы приходили в дикий восторг именно от вареников «а-ля пирожки». Мы ели их руками, макая в густую домашнюю сметану. Нас даже не смущал жареный лук, которым они были обильно сдобрены. Представляю, как бы удивилась тогда моя мама, увидев эту картину.
Также к гастрономическим воспоминаниям из детства относятся малосольные огурчики. Дед собирал на огороде разнокалиберные пупырчатые, которые тут же шли в дело. Бабушка их мыла в холодной колодезной воде, затем перекладывала в десятилитровую кастрюлю. Добавляла листья хрена, зонтики укропа, веточки смородины, чеснок, соль и воду. Накрывала кастрюлю крышкой и оставляла ее во дворе под навесом. Уже через два дня пройти мимо нее было невозможно. От емкости исходил приятный огуречно-чесночный аромат, который настоятельно рекомендовал запустить руку в кастрюлю, выловить малосольный огурец и без зазрения совести схрумать его, не отходя от места преступления. Затем облизать кисло-соленые пальцы и вновь повторить процедуру. Скажу честно, просолиться как следует огурцы не успевали. А еще в меню у бабушки были жареные пирожки с картошкой, которые запивались кислым молоком, плацинды с творогом, жареная картошка с яйцами и вишневый компот.
Когда хотелось чего-то эдакого, мы с подружкой пекли пироги по типу «шарлотки» в чудо-печке. Правда, они не всегда удавались: то подгорали, то не поднимались, но мы не расстраивались. Выручало абрикосовое варенье, которым покрывали тонкий резиновый корж (несостоявшийся пирог) и съедали его сами, запивая ромашковым чаем. Мы продолжали экспериментировать, и пирогами, которые получались, угощали соседских детей, дедушек и бабушек. Они хвалили наши кулинарные способности и пророчили большое будущее. Поваром-кондитером ни одна из нас так и не стала, но зато мы постигли все хитрости работы с тестом и набили руку на выпечке пирогов и пирожков. Хотя, как потом выяснилось, у бабушек они всегда вкуснее.
Инна Якименко.